Апостола Павла послание к галатам

Гал. 3:15-22

Цр҃ко́внослав	Синодальный
[Заⷱ҇ 207] Бра́тїе, по человѣ́кꙋ глаго́лю: ѻ҆ба́че человѣ́ческагѡ пред̾ꙋтвержде́нна завѣ́та никто́же ѿмета́етъ и҆лѝ приповелѣва́етъ.	[Зач. 207.] Братия! говорю по рассуждению человеческому: даже человеком утвержденного завещания никто не отменяет и не прибавляет к нему.
А҆враа́мꙋ же рече́ни бы́ша ѡ҆бѣ́ты, и҆ сѣ́мени є҆гѡ̀. Не глаго́летъ (же): и҆ сѣ́менємъ, ꙗ҆́кѡ ѡ҆ мно́зѣхъ, но ꙗ҆́кѡ ѡ҆ є҆ди́номъ: и҆ сѣ́мени твоемꙋ̀, и҆́же є҆́сть хрⷭ҇то́съ.	Но Аврааму даны были обетования и семени его. Не сказано: и потомкам, как бы о многих, но как об одном: и семени твоему, которое есть Христос.
Сїе́ же глаго́лю, завѣ́та пред̾ꙋтвержде́ннагѡ ѿ бг҃а во хрⷭ҇та̀, бы́вый по лѣ́тѣхъ четы́риста и҆ три́десѧтихъ зако́нъ не ѿмета́етъ, во є҆́же разори́ти ѡ҆бѣтова́нїе.	Я говорю то, что завета о Христе, прежде Богом утвержденного, закон, явившийся спустя четыреста тридцать лет, не отменяет та́к, чтобы обетование потеряло силу.
А҆́ще бо ѿ зако́на наслѣ́дїе, не ктомꙋ̀ (ᲂу҆жѐ) ѿ ѡ҆бѣтова́нїѧ: а҆враа́мꙋ же ѡ҆бѣтова́нїемъ дарова̀ бг҃ъ.	Ибо если по закону наследство, то уже не по обетованию; но Аврааму Бог даровал оное по обетованию.
Что̀ ᲂу҆̀бо зако́нъ; Престꙋпле́нїй ра́ди приложи́сѧ, до́ндеже прїи́детъ сѣ́мѧ, є҆мꙋ́же ѡ҆бѣтова́сѧ, вчине́нъ а҆́гг҃лы, рꙋко́ю хода́таѧ.	Для чего же закон? Он дан после по причине преступлений, до времени пришествия семени, к которому относится обетование, и преподан через Ангелов, рукою посредника.
Хода́тай же є҆ди́нагѡ нѣ́сть, бг҃ъ же є҆ди́нъ є҆́сть.	Но посредник при одном не бывает, а Бог один.
Зако́нъ ли ᲂу҆̀бо проти́вꙋ ѡ҆бѣтова́нїємъ бж҃їимъ; Да не бꙋ́детъ. А҆́ще бо да́нъ бы́сть зако́нъ могі́й ѡ҆живи́ти, вои́стиннꙋ ѿ зако́на бы была̀ пра́вда:	Итак закон противен обетованиям Божиим? Никак! Ибо если бы дан был закон, могущий животворить, то подлинно праведность была бы от закона;
но затворѝ писа́нїе всѣ́хъ под̾ грѣхо́мъ, да ѡ҆бѣтова́нїе ѿ вѣ́ры і҆и҃съ хрⷭ҇то́вы да́стсѧ вѣ́рꙋющымъ.	но Писание всех заключило под грехом, дабы обетование верующим дано было по вере в Иисуса Христа.

Толкование на Гал. 3:15-22 профессора Александра Павловича Лопухина

Гал.3:15. Братия! говорю по рассужде­нию человеческому: даже человеком утвержден­ного завещания никто не отменяет и не при­бавляет к нему.

«Братия». Гнев Апостола уже утих, и он снова обращается к читателям с ласковым словом: «братия». – «По рассуждению человеческому», т. е. так, как свойственно рассуждать обыкновенному человеку, не стоящему на точке зрения Св. Писания. – «Завещания» – διαθήκη. Ап. имеет в виду не закон Бога с Авраамом, а обыкновенное «завещание» умирающего отца семейства. Такого завещания, раз оно правильно было составлено, никто другой, кроме самого завещателя, не имел права отменить или в чем либо изменить через какие-нибудь прибавления.

Гал.3:16. Но Аврааму даны были обетования и семе­ни его. Не ска­за­но: и по­томкам, как бы о многих, но как об одном: и семе­ни твоему, которое есть Христос.

Теперь Апостолу предносится мысль, что обетование, данное Богом Аврааму, можно сравнить с обыкновенным человеческим завещанием (раз он сказал, что говорит «по человеческому рассуждению», то он уже не стесняется этим сравнением завещателей, из которых один – умирающий человек, а другой – вечный Бог…). Но он не развивает эту мысль, потому что ему хочется выяснить скорее, кому именно были завещаны блага, о каких Бог говорил Аврааму. Блага эти были обещаны Аврааму и его потомству (καί τῶ σπέρματι σου). Но Апостол тотчас во избежание всяких недоумений утверждает, что из разных потомств Авраама – от Агари, от Сарры, от Хеттуры – было выбрано в качестве наследника обетований одно потомство – то, которое произошло от Сарры, именно Исааково, тогда как другие потомства не удостоились получения этих обетований. Об этом с ясностью говорит и книга Бытия (Быт.17:18–21; ср. Быт.21:9–13), и сам Ап. Павел в посл. к Римлянам (Рим.9:7). К такому утверждению Апостол здесь теперь присоединяет новое: «таким наследником является Христос». Это утверждение не стоит в непосредственной связи с предыдущим, как его заключение, а занимает совершенно самостоятельное положение; его лучше передать так: «и оно (это семя, на имя которого совершено было божественное завещание) есть Христос».

– Спрашивается:имел ли основание Апостол понимать еврейское слово zera (σπέρμα ­ семя) в значении «отдельный потомок, отдельное лицо»? Да, ответим мы, он имел такое основание, во-первых, в примере ветхозаветных писателей, которые иногда употребляют слово zera в таком именно значении (Быт.4:25, 21:13; 1Цар.1:11; ср. 2Цар.7:12–15), а во-вторых, и это главное, он имел такое основание в самом существе дела, о котором говорит. В самом деле, о содержании божественного завещания доселе было сказано только, что «в Аврааме должны благословиться все народы» (Быт.18:18). Если бы кто спросил о том, каким же способом это завещание должно было придти в исполнение, то, конечно, тут нельзя бы сказать в ответ: «происшедший от Авраама через Исаака еврейский народ в своей целостности и множественности унаследовал это обетование или благословение и передал его другим народам». Этого на самом деле не было. Можно бы отвечать на поставленный выше вопрос только так: «Христос, сын Авраама, Исаака и Иакова (Мф.1и сл.), есть Единый наследник, Который делает Своими сонаследниками и всех других, которые должны были получить участие в обещанных Аврааму благах. Они все делаются наследниками во Христе (Гал.3:14)». Христа таким образом Бог в своем завещании сделал наследником. И эта мысль неоднократно высказывалась еще в Ветхом Завете. Напр. у пр. Исаии Палестина называется не еврейскою страною, а страною Эммануила (Ис.8:8). Значит, по представлению пророка, Эммануил или Мессия был всеми признаваем тем семенем Авраама, которое должно было получить в свое владение эту землю. И у самого Ап. Павла в послании к Евреям Мессия называется наследником всего (Евр.1:2), так что, по его учению, мы не иначе можем стать наследниками Божиими, как только через Мессию, Который делает нас сопричастниками в дарованном Ему от Бога наследии.

Гал.3:17. Я говорю то, что завета о Христе, пре­жде Богом утвержден­ного, закон, явив­шийся спустя четыреста тридцать лет, не отменяет тáк, чтобы обетование по­теряло силу.

Итак завещание было как бы составлено на имя Христа. Никто не мог поэтому занять Его место. Точно также и закон, с своим появлением в народе Израильском, нисколько не изменил положения дел и не мог ввести новых прибавлений в завещание Божие, полученное Авраамом. И это тем более несомненно, что закон явился только спустя 430 лет по даровании обетования Аврааму: как позже пришедший, он не мог отменять того, что существовало и всеми признавалось уже целых 430 лет. – «Завета о Христе» – в лучших кодексах (син., ватик. и др.) слова «о Христе» не имеется. – «Четыреста тридцать лет». Число это взято очевидно из кн. Исход (Исх.12и сл.). В кн. Бытия (Быт.15:13) и в кн. Деян. (Деян.7:6) вместо него стоит круглая цифра 400. Вероятнее всего, что Ап. считает, здесь время от заключения завета Бога с Авраамом (Быт.17) до синайского законодательства, притом по тексту 70-ти, где сказано, что евреи 430 лет обитали в земле Египетской и земле Ханаанской. В еврейском же тексте к этой сумме лет сводится пребывание Израильтян только в земле Египетской. – «Так, чтобы обетование потеряло силу». Этого, конечно, не хотели и враги Павла. Но Ап. все-таки указывает на последствие, к какому необходимо должно было привести их отношение к закону Моисееву, и вместе с тем дает указание читателям, как опасно настаивать на мысли о необходимости исполнять закон и в христианстве.

Гал.3:18. Ибо если по закону наслед­с­т­во­, то уже не по обетованию; но Аврааму Бог даровал оное по обетованию.

Но закон не мог и существовать рядом с обетованием как какое-то вспомогательное средство. Что-нибудь одно из двух: или закон, или обетование. Ведь закон, как доказано выше (Гал.3:10–12), требует от человека дел, а обетование – веры в благодать Божию. Между тем, собственно говоря, и выбора тут делать не приходится: Бог даровал наследство Аврааму именно по обетованию, не требуя исполнения дел закона. – «Наследство» (κληρονομία) – в Ветхом Завете означало землю Ханаанскую (Втор. 4:21), а в Новом – царство Христово (Деян.20:32; 1Кор.6:9), вечную жизнь со Христом (Тит.3:7).

Гал.3:19. Для чего же закон? Он дан по­сле по причине пре­ступле­ний, до време­ни при­ше­с­т­вия семе­ни, к которому относит­ся обетование, и пре­подан через Ангелов, рукою по­средника.

Но если Ап. так решал вопрос об отношении закона к спасению человека, то его могли спросить: «зачем же в таком случае дан был закон?» Ап. как бы предупреждая этот вопрос, сам ставит его и дает на него ответ. Закон был «дан после» (προσετέθη – этот глагол показывает, что закон не имел какого-нибудь самостоятельного значения при обетовании и нисколько не влиял на него – ср. Рим.5:20) и дан «по причине преступлений». Греч. выражение παραβάσεων χάριν может, действительно, значить: «по причине или по поводу преступлений», как это можно подтвердить некоторыми местами Н. Завета (напр. Лк.7:47; 1Ин.3:12). Но здесь это выражение едва ли может иметь такой смысл, потому что во-первых Ап. употребил такое слово – παράβασις, которое может относиться только к нарушению уже существующих предписаний закона, а он здесь берет время до закона (ср. Рим.4:15 – «где нет закона, нет и преступления» ουδέ παράβασις); а во-вторых, если бы здесь был указан только повод к дарованию закона, то это было бы недостаточно в качестве ответа на поставленный вопрос: «для чего же закон?» Повод не то же, что цель, а вопрос поставлен именно относительно цели закона. Затем, в таком случае нужно предположить, что до закона было очень много преступлений и грехов, что противоречит известному воззрению Павла на дозаконное состояние человека (Рим.7:9) и, затем, противоречит его взгляду на закон, как на средство вовсе не достигающее уменьшения преступлений (Рим.3:20, 7:4–13 и др.). Поэтому лучше принять другой перевод (о. Галахова и Цана): «ради преступлений», т. е. для того, чтобы явились преступления или для того, чтобы простые прегрешения выявились как настоящие преступления против Бога. В таком смысле выражение χάριν иногда употребляется в Н. Завете (Тит.1:5, 11; Иуд.16). «Вся заслуга закона, таким образом, выразилась в том, что с появлением его грехи человека получили определенный характер преступлений» (о. Галахов).

– «До времени пришествия семени..». Закон таким образом имел только временное назначение; он должен был существовать только до пришествия Христа (ср. Гал.3:16). Ясно, что он не может стать на один уровень с вечным обетованием. – «Преподан через Ангелов, рукою посредника». Эти два указания опять сделаны Апостолом с тою целью, чтобы показать, насколько закон ниже обетования. То было дано непосредственно Самим Богом Аврааму, без всякого посредника, а закон был дан через Ангелов (ср. Деян.7:53; Евр.1:1, 2и Втор.33:2 – по 70-ти). Кроме того и со стороны народа был еще посредник – Моисей (Исх.20:19; Втор.5:19–25, 18:16 и Деян.7:38). Таким образом, при даровании закона между Богом и народом стояли две посредствующие инстанции и, следов., закон ниже обетования, данного, так сказать, из рук в руки.

Гал.3:20. Но по­средник при одном не бывает, а Бог один.

На этот труднейший для понимания стих существует более трехсот толкований, которые все можно разделить на три группы. Так одни говорят, что Ап. доказывает здесь превосходство обетования пред законом тем, что понятие посредничества требует признания не одной, а двух сторон, тогда как Богу свойственно являться «единою» стороною – решающею все без всяких посредников… Другие, видя в этом стихе ту же цель, усматривают в даровании закона через посредника противоречие божественному единству в том, что при Синае присутствовало очень много народа или, как толкуют иные, много Ангелов, тогда как Богу свойственно вступать с кем либо в завет Одному. Третьи совершенно произвольно объясняют слово ενός как средний род. Наконец, по древнему святоотеческому толкованию, здесь Ап. указывает на Единого посредника – Христа (подробности см. у о. Галахова, стр. 224–232). Но мысль места кажется довольно ясна.

Ап. говорит, что посредника вообще «для одного» (дающего завет) – совсем не нужно. «Один» – сам объяснит все, что ему нужно и чего он хочет. Значит, если «посредник» выступает, то он является представителем многих, целой массы заинтересованных в заключении договора лиц. Но с чьей же стороны должен был выступить посредник при заключении завета при Синае? Тут выступили сотни тысяч евреев с одной стороны, а с другой – Единый Бог («а Бог – один»). Ясно, что посредник был нужен народу, а не Богу, Который, как Один составляющий сторону, заключающую договор, мог Сам высказать Свои требования. Итак Моисей явился посредником и представителем не Бога, а народа Израильского. Значит, закон получен не прямо народом от Бога, а через посредника, что, понятно, унижает его по сравнению с обетованием Аврааму, которое Авраамом было получено от Бога непосредственно. Ап., очевидно, хочет сказать, что многотысячная толпа евреев не была способна к общению с Богом непосредственно, тогда как единый Авраам легко вошел в общение с единым Богом и понял волю Божию совершенно правильно, не внося в нее никаких собственных прибавлений, чего нельзя было сказать о законе, в который были приняты и некоторые обычаи, установившиеся в народе Израильском (напр. обычай кровавой мести, обычай рабовладельчества). Закон, таким образом, имел индивидуальный, узко-национальный характер и не мог быть усвоен всеми народами, как это могло быть по отношению к обетованию.

Гал.3:21. Итак закон про­тивен обетованиям Божиим? Никак! Ибо если бы дан был закон, могущий животворить, то подлин­но праведность была бы от закона;

Гал.3:22. но Писание всех заключило под грехом, дабы обетование веру­ю­щим дано было по вере в Иисуса Христа.

Можно ли после всего сказанного говорить, что «закон Моисеев противен», т. е. хочет и может заменить собою обетования Божии, данные Аврааму (κατά имеет значение против)? Ни в каком случае. Он мог бы высказывать такую претензию, если бы мог «животворить», т. е. обновлять человека нравственно (ζωοποιῆσαι – здесь, как и в др. посланиях Павла – Рим.7и сл. Рим.7:9–13, 8:2–11; 2Кор.3:6–9; Еф.2:1, 5 – означает нравственное оживление, которое может быть приравнено к оживлению мертвых). Но Ап. уже показал (Гал.2:16, 3:10–12), что закон не способен на это дело. А если это так, то ясно, что и в Ветхом Завете праведность приобреталась не благодаря закону и что, следовательно, закон не может входить в конкуренцию с обетованием и предлагать какой-нибудь столь же доступный, как и вера, – которую требовало обетование, – путь к оправданию и к получению обещанного наследства. Напротив, «Писание», т. е. весь Ветхий Завет, всех заключило или заперло как бы в темницу «под грех» или иначе все (πάντα), т. е. и людей и дела их объявило, признало такими, которые заслуживают названия «грешных», и всех поместило этим как бы в заключение, из которого нет выхода (ср. Рим.3:9–18). – «Дабы обетование..». Иудеи и иудео-христиане, которым ближе всего дано Писание, должны из согласного свидетельства этого Писания относительно греховности всех людей и всех человеческих поступков узнать, что никогда в истории Израильского народа не было такого времени, чтобы существовала праведность, получаемая из закона или благодаря закону. Отсюда они должны придти к такому выводу, что для получения оправдания всем нужно уверовать в Иисуса Христа и через Него уже получить обещанное Аврааму и его потомству наследие.

Евангелие по Марку

Мк. 6:7-13

Цр҃ко́внослав	Синодальный
[Заⷱ҇ 23] И҆ призва̀ ѻ҆бана́десѧте, и҆ нача́тъ и҆̀хъ посыла́ти два̀ два̀, и҆ даѧ́ше и҆̀мъ вла́сть над̾ дꙋ̑хи нечи́стыми.	[Зач. 23.] И, призвав двенадцать, начал посылать их по два, и дал им власть над нечистыми духами.
И҆ заповѣ́да и҆̀мъ, да ничесѡ́же во́змꙋтъ на пꙋ́ть, то́кмѡ же́злъ є҆ди́нъ: ни пи́ры, ни хлѣ́ба, ни при по́ѧсѣ мѣ́ди:	И заповедал им ничего не брать в дорогу, кроме одного посоха: ни сумы, ни хлеба, ни меди в поясе,
но ѡ҆бꙋве́ни въ санда̑лїѧ: и҆ не ѡ҆блачи́тисѧ въ двѣ̀ ри̑зѣ.	но обуваться в простую обувь и не носить двух одежд.
И҆ гл҃аше и҆̀мъ: и҆дѣ́же а҆́ще вни́дете въ до́мъ, тꙋ̀ пребыва́йте, до́ндеже и҆зы́дете ѿтꙋ́дꙋ:	И сказал им: если где войдете в дом, оставайтесь в нем, доколе не выйдете из того места.
и҆ є҆ли́цы а҆́ще не прїи́мꙋтъ вы̀, нижѐ послꙋ́шаютъ ва́съ, и҆сходѧ́ще ѿтꙋ́дꙋ, ѿтрѧси́те пра́хъ, и҆́же под̾ нога́ми ва́шими, во свидѣ́тельство и҆̀мъ: а҆ми́нь гл҃ю ва́мъ, ѿра́днѣе бꙋ́детъ содо́мѡмъ и҆ гомо́ррѡмъ въ де́нь сꙋ́дный, не́же гра́дꙋ томꙋ̀.	И если кто не примет вас и не будет слушать вас, то, выходя оттуда, отрясите прах от ног ваших, во свидетельство на них. Истинно говорю вам: отраднее будет Содому и Гоморре в день суда, нежели тому городу.
И҆ и҆зше́дше проповѣ́дахꙋ, да пока́ютсѧ:	Они пошли и проповедовали покаяние;
и҆ бѣ́сы мнѡ́ги и҆згонѧ́хꙋ: и҆ ма́захꙋ ма́сломъ мнѡ́ги недꙋ̑жныѧ, и҆ и҆сцѣлѣва́хꙋ.	изгоняли многих бесов и многих больных мазали маслом и исцеляли.

Толкование на  Мк. 6:7-13  профессора Александра Павловича Лопухина

Мк.6:7. И, призвав двенадцать, начал посылать их по два, и дал им власть над нечистыми духами.

До 14-го стиха речь идет о послании на проповедь апостолов (ср. Мф.9:35–10:1, 5 и сл.; Мф.11:1; Лк. 9:1–6). Евангелист Марк по сравнению с Матфеем сообщает только немногие из наставлений, данных при этом Христом апостолам.

«Начал посылать». Некоторые толкователи (например, Лагранж) считают выражение «начал» простым арамеизмом, не имеющим здесь, как и в других местах (стих 2), никакого реального значения. Но с точки зрения евангелиста Марка, который неоднократно давал видеть, что Господь постепенно подготовлял апостолов к их служению, это выражение должно было иметь и реальное значение. Евангелист хотел сказать этим, что Господь признал Своих учеников уже достаточно подготовленными для того, чтобы выступить самостоятельными проповедниками в Галилее. Они являются теперь уже помощниками Христа в этом деле проповеди. Господь хочет, чтобы они теперь сами ходили по Галилее, собственным опытом убеждались в трудности дела и постепенно выясняли для себя то, чего им еще недостает. Впрочем, они получили право проповедовать только еще необходимость покаяния (стих 12).

«По два». Апостолы, следовательно, должны были идти в шести различных направлениях. Путешествие апостолов по двое было полезно в том отношении, что они являлись в каждом месте вполне достоверными свидетелями с точки зрения иудейского закона (Втор. 19:15). Они могли и оказать друг другу помощь в случае болезни или какого-либо несчастия. Евангелист Марк при этом не упоминает о запрещении проповедовать язычникам (ср. Мф. 10:5), так как он писал свое Евангелие именно для христиан из язычников и не хотел омрачать их христианскую радость напоминанием об этом, впоследствии Самим Христом отмененном (Мф. 28:19) запрещении.

Мк.6:8. И заповедал им ничего не брать в дорогу, кроме одного посоха: ни сумы, ни хлеба, ни меди в поясе,

Мк.6:9. но обуваться в простую обувь и не носить двух одежд.

По свидетельству Евангелия Марка, Господь разрешает апостолам брать с собой «посох», а по Евангелию Матфея – запрещает (Мф. 10:10, также и по Евангелию Луки). Как согласовать эти сообщения евангелистов? Христос вообще внушал апостолам доверие к Промыслу Божию, и предание могло сохранить это наставление под двумя формами: под формой, в которой оно приводится у Марка и которая исключает всякие запасы для пути, но разрешает «посох» просто как опору при подъеме на горные тропинки, и ту форму, какую мы находим у Матфея и Луки, где «посох» понимается как орудие защиты от нападений, которым апостолы могли подвергнуться во время своего путешествия: посох как оружие не свидетельствовал бы об их доверии к Промыслу… Точно также, если евангелист Матфей говорит,что Господь запретил брать апостолам в дорогу обувь, то он не противоречит Марку, который сообщает, что Христос повелел апостолам обуваться в простую обувь. Матфей, очевидно, имеет в виду «запасные» сандалии, но о них не имеется упоминания у Марка, который, как и Матфей, имеет в виду только одну пару сандалий, которая была у апостолов надета на ногах.

Мк.6:10. И сказал им: если где войдете в дом, оставайтесь в нем, доколе не выйдете из того места.

Мк.6:11. И если кто не примет вас и не будет слушать вас, то, выходя оттуда, отрясите прах от ног ваших, во свидетельство на них. Истинно говорю вам: отраднее будет Содому и Гоморре в день суда, нежели тому городу.

(См. Мф. 10:11–15).

Мк.6:12. Они пошли, и проповедывали покаяние;

Апостолы пока проповедовали только покаяние как условие для вступления в Царство Божие, а о самом Царстве Божием еще не возвещали.

Мк.6:13. изгоняли многих бесов и многих больных мазали маслом и исцеляли.

Изгнание бесов выставляется евангелистом Марком как первое дело апостолов (Мк. 1:34) и отличается от исцелений больных.

Помазание маслом как в древности, так и до сих пор на Востоке имеет лечебное значение (нечто вроде антисептической меры). Но апостолы, как видно из контекста речи в настоящем разделе, употребляли масло скорее как символ того исцеляющего действия, какое они хотели совершить над тем или другим больным. Подобное этому действие совершил Сам Христос над слепым, помазав ему глаза грязью (Ин. 9:6). Употребляя масло, апостолы, так сказать, располагали больных к вере в то, что они могут им помочь, а потом уже совершали исцеления – конечно, тогда, когда на это была воля Промысла. Этот обычай и впоследствии существовал в Церкви (Иак. 5:14), и отсюда же идет употребление елея при Таинстве Елеосвящения, помазания.

Просмотры (146)